может быть, триста пятьдесят
В четверг мне нездоровилось. Я освободил себя раньше положенного и вошёл в заведение неподалеку. Занял обычный столик в первом зале спиной к окну, сделал заказ и попытался осилить прессу. Внимание моё было рассеяно.

За длинным столом у стены по-домашнему уютно шумела компания. За стойкой ловили взгляды сразу две официальные девушки. Сверху бубнил музыкальный канал диагональю тридцать семь дюймов. Рыжего кота, который любил спать на подоконнике и терпел мои ласки, на подоконнике не было.

Прозвенел колокольчик. В заведение вплыла масштабная дама в платье хищного окраса. Поискала взглядом, где свободно, не удовлетворилась, переместилась в следующий зал. Подали заказ. Я оставил попытки чтения и взялся за нож и вилку.

Неожиданно у моего стола возникла указанная дама.

— Вы один? — без лишних извините поинтересовалась она тяжёлым голосом.

Я признался.

— Да.

Дама села напротив и стала смотреть на меня. Так садятся и так смотрят не просто так. Я понял намёк, освободил дальнюю половину стола от предметов и вернулся к пище. Дама что-то сказала, но в моё занавешенное сознание пробрались только последние три слова.

— ...водку пить будем?

Я прожевал и проглотил.

— Простите, вы мне?

— Ну кому ещё-то, — колюче отозвалась дама и рывком перешла на «ты»: — Так что, будешь пить водку?

— Спасибо. Нет.

— Как... не будешь?

Мне показалось, что в голосе её зазвенела слеза. Я обеспокоился. Может, быть, похороны? Я сфокусировал особый взгляд и ощупал крупнопористое лицо её. Тени, карандаш, глаза, румяна, щёки, помада, губы. Возраст подходит. Но всё сухо.

— Прошу простить.

Дама или отодвинулась, или стала меньше.

— Извини.

— Извините, — снова извинился я.

— Извините, — повторила она совсем тихо.

Оттеснила стул, поднялась, снова статная, ледоколистая, перенеслась к столу с компанией — и дала отчаянный залп:

— Ну, водку будем пить?

Ответа я не расслышал. Но посмотрел как раз вовремя, чтобы увидеть, как ноги её медленно преодолевают три ступени к выходу. Я поднял взгляд на лицо. Без осадков. На меня она не смотрела.

Я доел фаршированные сыром, зеленой фасолью и ростками чеснока куриные рулетики под сливочным соусом, поданные на чугунной сковороде, с гарниром из запеченной молодой картошки, красного лучка, брокколи и свежим хлебом, расплатился и вышел.

На улице я сел в автомобиль, взялся руками за руль и стал думать о небольшом запотевшем графине голубого стекла.

Триста граммов. Может быть, триста пятьдесят.